Kitsune

О любви польского крестьянина к польскому помещику

Мы дрались под Лешнювом. Стена неприятельской кавалерии появлялась всюду. Пружина окрепшей польской стратегии вытягивалась со зловещим свистом. Нас теснили. Впервые за всю кампанию мы испытали на своей спине дьявольскую остроту фланговых ударов и прорывов тыла — укусы того самого оружия, которое так счастливо служило нам.

Фронт под Лешнювом держала пехота. Вдоль криво накопанных ямок склонялось белесое, босое, волынское мужичье. Пехоту эту взяли вчера от сохи для того, чтобы образовать при Конармии пехотный резерв. Крестьяне пошли с охотою. Они дрались с величайшей старательностью. Их сопящая мужицкая свирепость изумила даже будённовцев. Ненависть их к польскому помещику была построена из невидного, но добротного материала.

Во второй период войны, когда гиканье перестало действовать на воображение неприятеля и конные атаки на окопавшегося противника сделались невозможными, — эта самодельная пехота принесла бы Конармии величайшую пользу. Но нищета наша превозмогла. Мужикам дали по одному ружью на троих и патроны, которые не подходили к винтовкам. Затею пришлось оставить, и подлинное это народное ополчение распустили по домам.

И. Бабель, Конармия - Афонька Бида
Kitsune

Заявление о вступлении в РКП(б)

В коммунистическую партию меня ведёт наш прямой естественный рабочий путь. Я сознал себя нераздельным и единым со всем растущим из буржуазного хаоса молодым трудовым человечеством. И за всех — за жизнь человечества, за его срастание в одно существо, в одно дыхание я и хочу бороться и жить. Я люблю партию — она прообраз будущего общества людей, их слитности, дисциплины, мощи и трудовой коллективной совести; она — организующее сердце воскресающего человечества.

Андрей Платонов
Persephone

(no subject)

Паном клянусь, лишь пепел остался во мне, только пепел!
Но Дионисом клянусь: тлеет под пеплом огонь.

Каллимах, Эпиграмма 1244
Kitsune

СООТВЕТСТВИЯ

Природа — дивный храм, где ряд живых колонн
О чём-то шепчет нам невнятными словами,
Лес тёмный символов знакомыми очами
На проходяшего глядит со всех сторон.

Как людных городов созвучные раскаты
Сливаются вдали в один неясный гром,
Так в единении находятся живом
Все тоны на земле, цветы и ароматы.

Есть много запахов здоровых, молодых,
Как тело детское, – как звуки флейты нежных,
Зелёных, как луга... И много есть иных,

Нахально блещущих, развратных и мятежных,
Так мускус, фимиам, пачули и бензой
Поют экстазы чувств и добрых сил прибой.


Бодлер, перевод К. Бальмонт, 1912
Kitsune

(no subject)

Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной Антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом, Хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переулки, пруды… Пропал Ершалаим – великий город, как будто не существовал на свете. Все пожрала тьма, напугавшая все живое в Ершалаиме и его окрестностях. Странную тучу принесло с моря к концу дня, четырнадцатого дня весеннего месяца нисана.
Она уже навалилась своим брюхом на Лысый Череп, где палачи поспешно кололи казнимых, она навалилась на храм в Ершалаиме, сползла дымными потоками с холма его и залила Нижний Город. Она вливалась в окошки и гнала с кривых улиц людей в дома. Она не спешила отдавать свою влагу и отдавала только свет. Лишь только дымное черное варево распарывал огонь, из кромешной тьмы взлетала вверх великая глыба храма со сверкающим чешуйчатым покрытием. Но он угасал во мгновение, и храм погружался в темную бездну. Несколько раз он выскакивал из нее и опять проваливался, и каждый раз этот провал сопровождался грохотом катастрофы.
Другие трепетные мерцания вызывали из бездны противостоящий храму на западном холме дворец Ирода Великого, и страшные безглазые золотые статуи взлетали к черному небу, простирая к нему руки. Но опять прятался небесный огонь, и тяжелые удары грома загоняли золотых идолов во тьму.
Ливень хлынул неожиданно, и тогда гроза перешла в ураган. В том самом месте, где около полудня, близ мраморной скамьи в саду, беседовали прокуратор и первосвященник, с ударом, похожим на пушечный, как трость переломило кипарис. Вместе с водяной пылью и градом на балкон под колонны несло сорванные розы, листья магнолий, маленькие сучья и песок. Ураган терзал сад.


Мастер и Маргарита, 25
Kitsune

К моему бренному телу

Однажды в твою голову гнилую
Залезет корень, как нога в башмак,
И дерево склонит листву густую
И вдовий шёпот огласит овраг.

В вечерней мгле, превозмогая муки,
Со дня сырого в заревую медь
В последний раз, в тоске, протянешь руки,
Чтоб кровь свою остывшую согреть.

И ночь придет. И дрогнут ветки чётко.
Вновь голова пустая запоёт,
Когда из бездны синей над решеткой
Твоих корней — луна вихор взовьёт.

Увидишь пляску лет, знамён сверканье,
Твоим прикрыты лёгкого платком,
И, распростёртых в неземном молчанье,
Звездою шесть костей с волос пучком.

И медленно опустится — без склепа,
Безвестная — могила. Разве крот,
В своих потёмках роющийся слепо,
В ушей твоих ворота проползёт.

Но высохшее сердце потеплеет,
Почуя трав, им вскормленных, настой.
И пчёлы прилетят туда, где веет
Цветов медвяный запах золотой.

И, зачарован соловьиной трелью,
Услышишь флейт далеких голоса,
И над зеленой зашумят постелью,
Как сотни арф, могучие леса.


Георг Хайм

Collapse )

Kitsune

О важнейшей из всех добродетелей

Если уж вы хотите, чтобы ваша книга была хорошо воспринята, не упускайте возможности возвысить в ней рядовые гражданские добродетели, на которых основано процветающее общество: преданность Богатству, Почтение к Чинам, Благочестивые Чувства Преданности и Патриотизма и, в частности, смирение бедного человека – все они являются основой Порядка и Гармонии в здоровом, зрелом обществе! Подтвердите, сэр, своим словом, что истоки Собственности, Дворянства, Жандармерии будут рассматриваться в вашей истории со всем уважением, пиететом, которого достойны эти благородные учреждения. Дайте знать, что вы признаёте влияние сверхъестественных, тайных сил на течение исторического процесса, покажите всем, как, когда и где они проявляются во всём своём величии. В таком случае вы несомненно добьётесь успеха, ну, если ещё и окажетесь в правильной компании в нужное время!

Анатоль Франс, "Остров пингвинов", Прелюдия
Kitsune

И алчущие поцелуев уста молятся битому камню

В 8 главе повести Лескова "Леди Макбет мценского уезда" описывается сцена

Collapse )

Убийство, несмотря на свой омерзительно-бытовой характер, тем не менее привлекает внимание одним моментом - когда муж с пробитой головой требует попа для исповеди, и жена в ответ на это требование говорит "хорош и так будешь".
В монотеистических (и, особенно, авраамических) религиях человек почти всю жизнь ощущает себя оторванным от Бога, однако момент смерти считается приближением к нему: встреча и Суд столь же неминуемы в представлении верующего, как и смерть физического тела. Это представление о неизбежной встрече пронизывало все слои психики и уходио настолько глубоко в бессознательное, что сохраняется и по сей день.
В результате исповеди (если ритуал, конечно, проведён верно) верующий обретает облегчение и ощущение приближения к Богу. Исповедь необходима для противодействия чувствам одиночества и богооставленности во время умирания. Но сама попытка противостояния им свидетельствует о том, что вера во встречу с Богом и ощущения во время умирания - разные вещие, причём первое вовсе не влечёт за собой второе.
Вполне вероятен исход, когда в момент умирания человек не ощутит ничего кроме ещё большего одиночества.

Collapse )
Только не взрывом, а всхлипом
Kitsune

Остерегайся её: она погасит свет твоего зеркала

Дух пряный марта был в лунном круге,
Под талым снегом хрустел песок.
Мой город истаял в мокрой вьюге,
Рыдал, влюбленный, у чьих-то ног.

Ты прижималась все суеверней,
И мне казалось — сквозь храп коня —
Венгерский танец в небесной черни
Звенит и плачет, дразня меня.

А шалый ветер, носясь над далью,-
Хотел он выжечь душу мне,
В лицо швыряя твоей вуалью
И запевая о старине…

И вдруг — ты, дальняя, чужая,
Сказала с молнией в глазах:
То душа, на последний путь вступая,
Безумно плачет о прошлых снах.


А. Блок, Февраль 1910

Featherhead

История О - 2

О чем это я? О чем это я?
О чем эта песня моя?
О грешной душе, о Крёстном пути,
О том, куда нам всем идти.

О смертном одре, о Вечном Огне,
О тех, кто рыдает по мне,
О старых друзьях и подругах,
О дальних краях и разлуках,
О долгих объятиях нежных,
О горьких слезах безутешных,
О нашей смиренной юдоли,
О нашей мучительной боли,
О нашей железной дороге,
О нашем Неведомом Боге,
О нашей любви, о нашей судьбе,
О нас, обо мне и тебе,
О нашей тоске, о нашей мечте,
О нашей былой красоте,
О нашей душе, о нашем пути,
О том, куда нам всем идти,
О Страшном Суде, об адском Огне...


Псой Короленко - Ксении Собчак


Жила-была одна девочка. Проститутка по призванию. Клиент у неё, правда, был всего один-единственный, но зато вцепилась она в него стальной хваткой и не отпускала его от себя ни на шаг до самой смерти. Ревновала всячески по малейшему поводу, психовала вообще на ровном месте, а уж истерики ему закатывала и вовсе для профилактики. В общем, старательно ограждала от всех других проституток, не давая не то что ни разу "налево" сходить, но даже просто смотреть в их сторону.
Жили она, конечно, с ним вместе... А то мало ли что!
Но зато и польза от неё некоторая была. Ведь она не только всю его зарплату себе забирала и мозг выносила, но изредка даже что-то стирала и готовила. Особенно после ЗАГСа у неё это началось. Потому что была она не простой проституткой, а бытовой.