Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Kitsune

The Hapless Child (by Edward Gorey) / "Несчастное Дитя", Эдвард Гори


Лет 15 назад, когда в России доллар был по 30 руб., русская душа, извечно склонная ругать бога и царя, была больше склонна ругать бога, а над царём скорее смеялась. Сейчас ситуация несколько изменилась: русские люди ныне смеются больше над богом, а ругают царя - вероятно потому что доллар скоро будет под 100.
Фейсбук ещё только формировался в буржуазных странах, вконтакте сидели тупые школьники, в одноклассниках тупые пенсионеры, а "живой журнал" был не только живым, но ещё и самым умным (после тифаретника, разумеется). Лайков в нём не было, были только комменты.
Разные личности изо всех сил симулировали интеллектуальный декаданс и одним из карманных кумиров (которых творили себе особо готические из них) был Эдвард Гори.
К размышлению над его рисунками из комикса "Несчастное дитя" я неоднократно возвращался в связи с их очевидным гностическим символизмом, однако комикс почти исчез уже отовсюду из сети. На всякий случай сохраню его здесь.
Теперь, когда ажиотаж улёгся (хотя, похоже, он улёгся уже давно), можно снабдить эти рисунки некоторыми комментариями для тех, кто, возможно, также будет искать их через много лет, когда доллар будет за 200.
Collapse )
Kitsune

somnium narrare vigilantis est

Казалось бы совсем недавно всё вышесказанное касалось только отдельных писателей, художников и «проклятых поэтов», которые вели беспорядочную жизнь, нередко злоупотребляли спиртным и наркотиками, смешивая гениальность с атмосферой экзистенциального распада и иррационального бунта против господствующих ценностей. Крайне показателен в этом отношении случай Рембо, высшей формой бунта для которого стал отказ от собственного гения, молчание, уход в практическую деятельность, граничащую с банальными поисками наживы. Можно вспомнить также Лотреамона, которого экзистенциальная травма подтолкнула к болезненному прославлению зла, ужаса, хаотичной стихийности (Мальдорор, герой его стихов, говорит: «Я принял жизнь как рану, и воспретил себе самоубийством исцелить её»). Подобно Джеку Лондону и многим другим, включая раннего Эрнста Юнгера, одинокие индивидуалисты издавна пускались в авантюры в поисках новых горизонтов в дальних землях и морях, но для остальных мир продолжал оставаться надёжным и устойчивым, и под знамёнами науки звучал гимн во имя триумфального шествия прогресса, лишь изредка заглушаемый грохотом бомб анархистов одиночек.
Но уже после Первой мировой войны процесс начал развиваться в полную силу, предвещая появление крайних форма нигилизма.

Эвола, Оседлать тигра
Collapse )
Kitsune

Ночной пейзаж

Ночь. Дождь. Высь мутная, в которую воздет
Зубцами, башнями ажурный силуэт
Фобурга старого, что меркнет в далях стылых.

Равнина. Эшафот. Ряд висельников хилых,
И жадный клюв ворон их треплет всякий час,
И в чёрном воздухе безумный длится пляс,
Пока их голени гладает пёс голодный.

Сплелись терновый куст и остролистник колкий -
Вблизи и вдалеке, торчат со всех сторон,
Во тьме наклеены на чёрной сажи фон.

И взвод копейщиков высоких, в латах медных,
Трёх узников ведёт, босых, смертельно-бледных,
И копья ровные, как зубья бороны,
Со стрелами дождя, сверкая, скрещены.
Kitsune

(no subject)

She walks in Beauty, like the night
Or cloudless climes and starry skies;
And all that’s best of dark and bright
Meat in her aspect and her eyes:
Thus mellowed to that tender light
Which Heaven to gaudy day denies.

One shade the more, one ray the less,
Had half impaired the nameless grace
Which waves in every raven tress,
Or softly lightens o’er her face;
Where thoughts serenely sweet express,
How pure, how dear their dwelling-place.

And on that cheek and o’er that brow,
So soft, so calm, yet eloquent,
The smiles that win, the tints that glow,
But tell of days in goodness spent,
A mind at peace with all below,
A heart whose love is innocent!

Collapse )
Kitsune

Первая ступень

Однажды в разговоре с Феокритом
обиду изливал Евмений юный:
"Уже два года, как пишу стихи,
а лишь одна идиллия готова.
Ее одну могу на суд представить.
Теперь я вижу, лестница Поэзии
безмерно, бесконечно высока.
И со ступени первой, где стою,
мне никогда уж выше не подняться".

Ответил Феокрит: "Твои слова
несправедливы и кощунственны, мой друг.
Ступив на первую ступень, ты можешь
гордиться и считать себя счастливым.
Ты овладел немалой высотой,
твой труд вознагражден немалой славой.
Ведь эта первая ступень заметно
тебя над остальными вознесла.
Подняться на нее дано тому,
кто проявил себя достойным гражданином
в достойном городе идей. Признанье
в том городе дается нелегко,
права гражданства жалуются редко.
Законодатели там строги, беспристрастны,
пустой поделкой их не проведешь.
Ты овладел немалой высотой,
твой труд вознагражден немалой славой".


Кавафис / Перевод С. Ильинской

Collapse )
Kitsune

Прощание с луной

Японские гравюры проступают на западе:
                                             в них тополя на фоне неба.
Причудливые лунные пески
                                            удвоили изменчивость картины.

Луна творит прощальные картины.

Пуст запад. Пусто всё вокруг него.
И в пустоте умолкли разговоры.

Лишь темнота
                        внимает темноте.


Карл Сэнберг
Kitsune

из письма профессора Джона Ди архиепископу Кентерберийскому

therefore, unto the Almighty: Seeing, it so pleased him (even from my youth, by his divine favor, grace, and helpe), to insinuate into my hart, an insatiable zeale, and desire, to knowe his truth: and in him, and by him, incessantly to seeke, and listen after the same; by the true philosophicall method and harmony: proceeding and ascending (as it were), gradatim, from things visible, to consider of thinges invisible: from thinges bodily, to conceive of thinges spirituall: from things transitorie, and momentanie, to meditate of things permanent: by thinges mortall (visible and invisible) to have some perceiverance of immortahty, and to conclude, most briefely; by the most mervailous frame of the whole World, philosophically viewed, and circumspectly wayed, numbred, and measured (according to the talent, and gift of God, from above alotted, for his divine purposes effecting) most faithfully to love, honor, and glorifie alwaies, the Framer, and Creator thereof. In whose workmanship, his infinite goodnesse, unsearchable wisdome, and Almighty power, yea, his everlasting power, and divinity, may (by innumerable meanes) be manifested, and demonstrated.

Autobiographical tracts of Dr. John Dee, 1527-1608; editor Crossley, James, 1800-1883 p.72

Collapse )
Kitsune

О тамаринде, Томасе Манне и Уильяме Берроузе

aequoreis inhiare lucris
officii potioris esset
quam salebras nemorumque flexus
et steriles habitare saltus.

зависть на прибыль набега
лучше грубой землянки,
и лесных сквозняков,
и бесплодных пустынь.

Саксон Грамматик, Деяния данов, I


... Заехал в новехонький супермаркет в Найроби, запасся соляными таблетками, крекерами, питьем. Еще у меня в планах были сухофрукты — идеальная, по моим представлениям, еда для пустыни: всегда мечтал влачиться по пескам, вкушая ветхозаветные плоды. Ветхозаветные плоды оказались бешено дорогими. Сушеные ананасы, кокосы или бананы грозили пустить меня по миру — сразу видно, редкие для здешних мест экзотические фрукты. И тут на глаза мне попался сушеный тамаринд. Что это, я понятия не имел, но стоил он феноменально дешево. Я купил два брикета по килограмму.

Collapse )

Р. Сапольски, "Записки примата", 14
Kitsune

О кометах, звёздах и незнакомце у созведья Андромеды

Comets, importing change of times and states,
Brandish your crystal tresses in the sky,
And with them scourge the bad revolting stars

Звёзды в тумане

Когда я родину свою искал,
Я помню, на путях моей кометы,
В пространстве, у созвездья Андромеды
Нежданный незнакомец мне предстал.

Дошла и до земли благая весть,
Что там, где бесконечность простиралась,
Звездой блестящей стал безмолвный хаос,
Что там законы тяготенья есть.

И хаос обнаружил я другой,
Его судьба на части разделила,
И не было в нем воли никакой,
Спала центростремительная сила.

Но вновь и вновь я вглядывался в дали
И постигал свершавшееся там,
Однажды так, - я это видел сам, -
Клочки туманностей звездою стали.

Теперь на севере туман клубится,
Пускай сегодня хаотичен он,
Но есть в нем тяготения закон,
И, стало быть, звезда здесь загорится.

Генрик Ибсен, 1886


Collapse )