Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Kitsune

The Hapless Child (by Edward Gorey) / "Несчастное Дитя", Эдвард Гори


Лет 15 назад, когда в России доллар был по 30 руб., русская душа, извечно склонная ругать бога и царя, была больше склонна ругать бога, а над царём скорее смеялась. Сейчас ситуация несколько изменилась: русские люди ныне смеются больше над богом, а ругают царя - вероятно потому что доллар скоро будет под 100.
Фейсбук ещё только формировался в буржуазных странах, вконтакте сидели тупые школьники, в одноклассниках тупые пенсионеры, а "живой журнал" был не только живым, но ещё и самым умным (после тифаретника, разумеется). Лайков в нём не было, были только комменты.
Разные личности изо всех сил симулировали интеллектуальный декаданс и одним из карманных кумиров (которых творили себе особо готические из них) был Эдвард Гори.
К размышлению над его рисунками из комикса "Несчастное дитя" я неоднократно возвращался в связи с их очевидным гностическим символизмом, однако комикс почти исчез уже отовсюду из сети. На всякий случай сохраню его здесь.
Теперь, когда ажиотаж улёгся (хотя, похоже, он улёгся уже давно), можно снабдить эти рисунки некоторыми комментариями для тех, кто, возможно, также будет искать их через много лет, когда доллар будет за 200.
Collapse )
Kitsune

Чиновники

Нужно знать, что Чичиков был самый благопристойный человек, какой когда-либо существовал в свете.
Хотя он и должен был вначале протираться в грязном обществе, но в душе всегда сохранял чистоту,
любил, чтобы в канцеляриях были столы из лакированного дерева и всё бы было благородно.
Никогда не позволял он себе в речи неблагопристойного слова и оскорблялся всегда, если в словах других
видел отсутствие должного уважения к чину или званию. Читателю, я думаю, приятно будет узнать,
что он всякие два дни переменял на себе белье, а летом во время жаров даже и всякой день:
всякой сколько-нибудь неприятный запах уже оскорблял его. По этой причине он всякой раз,
когда Петрушка приходил раздевать его и скидавать сапоги, клал себе в нос гвоздичку...
Н.В. Гоголь, Мертвые души, XI


Говорят, что чиновники и белая одежда хороши, лишь пока они новые. Хоть это и шутка, я полагаю, что так оно и есть на самом деле. Ведь белое косодэ очень красиво, пока оно новое, но стоит его поносить какое-то время, и вначале темнеют воротник и края рукавов, а вскоре и все оно становится грязно-серого цвета, очень неприятного на вид. Также и чиновники: пока они свежи и неопытны, они пунктуально выполняют приказания своего господина и не упускают из виду ни малейшей детали, ибо уважают взятые на себя клятвы и вынесенные наказания и опасаются совершить проступок. Поэтому они неподкупны и честны, и о них хорошо говорят в их клане.

Но, проведя на службе долгое время, они начинают злоупотреблять уступчивостью людей и слишком высоко ценить себя и совершают то, чего никогда прежде не сделали бы. Когда они только поступают на службу, они лишь прикасаются к подаркам и отсылают их обратно, как того требует клятва чиновника, а если обстоятельства все же заставляют их принимать подарки, они вскоре делают равноценные. Однако ими постепенно начинает завладевать жадность, и хотя они по-прежнему говорят, что не возьмут ничего, и кажутся честными, каким-то образом становится известно, что это обман; их щепетильность исчезает, и они принимают подарки. Естественно, что этим они не могут не наносить вреда центральным властям и не принимать несправедливые решения. Это развращение подобно грязному цвету белых одежд; отличие лишь в том, что грязь на одежде можно смыть щелоком, а порок так въедается в сердце человека, что выкорчевать его нельзя. Стирать одежды два-три раза в год достаточно, но сердце необходимо очищать каждый день, из года в год, засыпая и просыпаясь, и все равно оно так легко загрязняется. И как для одежды нужен щелок, так и для очищения сердца самурая нужны верность, долг и доблесть. Ибо кто-то следует сыновней почтительности, а кто-то – постоянству, и даже в том, кто исполнен верности и долга, остается несмытой какая-то грязь. Но если ко всему этому добавить доблесть и помнить о них неустанно, можно полностью очиститься от скверны. Такова глубочайшая тайна очищения сердца самурая.

Kitsune

somnium narrare vigilantis est

Казалось бы совсем недавно всё вышесказанное касалось только отдельных писателей, художников и «проклятых поэтов», которые вели беспорядочную жизнь, нередко злоупотребляли спиртным и наркотиками, смешивая гениальность с атмосферой экзистенциального распада и иррационального бунта против господствующих ценностей. Крайне показателен в этом отношении случай Рембо, высшей формой бунта для которого стал отказ от собственного гения, молчание, уход в практическую деятельность, граничащую с банальными поисками наживы. Можно вспомнить также Лотреамона, которого экзистенциальная травма подтолкнула к болезненному прославлению зла, ужаса, хаотичной стихийности (Мальдорор, герой его стихов, говорит: «Я принял жизнь как рану, и воспретил себе самоубийством исцелить её»). Подобно Джеку Лондону и многим другим, включая раннего Эрнста Юнгера, одинокие индивидуалисты издавна пускались в авантюры в поисках новых горизонтов в дальних землях и морях, но для остальных мир продолжал оставаться надёжным и устойчивым, и под знамёнами науки звучал гимн во имя триумфального шествия прогресса, лишь изредка заглушаемый грохотом бомб анархистов одиночек.
Но уже после Первой мировой войны процесс начал развиваться в полную силу, предвещая появление крайних форма нигилизма.

Эвола, Оседлать тигра
Collapse )
Kitsune

О пенсионерках как опоре режима

Двадцатилетняя великая княгиня 30 августа 1756 года сообщает английскому послу в России сэру Чарльзу Герберту Уилльямсу, с которым состояла в тайной переписке, что решила "погибнуть или царствовать". Жизненные установки молодой Екатерины в России просты: нравиться великому князю, нравиться императрице, нравиться народу. Вспоминая об этом времени, она писала: "Поистине я ничем не пренебрегала, чтобы этого достичь: угодливость, покорность, уважение, желание нравиться, желание поступать как следует, искренняя привязанность - все с моей стороны постоянно к тому было употребляемо с 1744 по 1761 год. Признаюсь, что, когда я теряла надежду на успех в первом пункте, я удваивала усилия, чтобы выполнить два последних; мне казалось, что не раз успевала я во втором, а третий удался мне во всем своем объеме, без всякого ограничения каким-либо временем, и, следовательно, я думаю, что довольно хорошо исполнила свою задачу".

Способы же обретения Екатериной "доверенности русских" не содержали в себе ничего оригинального и по своей простоте как нельзя лучше отвечали умственному настрою и уровню просвещенности петербургского высшего света. Послушаем ее саму: "Приписывают это глубокому уму и долгому изучению моего положения. Совсем нет! Я этим обязана русским старушкам <...> И в торжественных собраниях, и на простых сходбищах и вечеринках я подходила к старушкам, садилась подле них, спрашивала о их здоровье, советовала, какие употреблять им средства в случае болезни, терпеливо слушала бесконечные их рассказы о их юных летах, о нынешней скуке, о ветрености молодых людей; сама спрашивала их совета в разных делах и потом искренне их благодарила. Я знала, как зовут их мосек, болонок, попугаев, дур; знала, когда которая из этих барынь именинница. В этот день являлся к ней мой камердинер, поздравлял ее от моего имени и подносил цветы и плоды из ораниенбаумских оранжерей. Не прошло двух лет, как самая жаркая хвала моему уму и сердцу послышалась со всех сторон и разнеслась по всей России. Самым простым и невинным образом составила я себе громкую славу, и, когда зашла речь о занятии русского престола, очутилось на моей стороне значительное большинство".


Наука и жизнь, ИМПЕРАТРИЦА ЕКАТЕРИНА ВТОРАЯ
Kitsune

Первая ступень

Однажды в разговоре с Феокритом
обиду изливал Евмений юный:
"Уже два года, как пишу стихи,
а лишь одна идиллия готова.
Ее одну могу на суд представить.
Теперь я вижу, лестница Поэзии
безмерно, бесконечно высока.
И со ступени первой, где стою,
мне никогда уж выше не подняться".

Ответил Феокрит: "Твои слова
несправедливы и кощунственны, мой друг.
Ступив на первую ступень, ты можешь
гордиться и считать себя счастливым.
Ты овладел немалой высотой,
твой труд вознагражден немалой славой.
Ведь эта первая ступень заметно
тебя над остальными вознесла.
Подняться на нее дано тому,
кто проявил себя достойным гражданином
в достойном городе идей. Признанье
в том городе дается нелегко,
права гражданства жалуются редко.
Законодатели там строги, беспристрастны,
пустой поделкой их не проведешь.
Ты овладел немалой высотой,
твой труд вознагражден немалой славой".


Кавафис / Перевод С. Ильинской

Collapse )
Kitsune

(no subject)

Вот сын успокаивает своего слабоумного, дряхлого отца, которого он только что уложил в постель: «“Успокойся же, ты хорошо укрыт”. — “Нет! — заорал отец так, что ответ сшибся с вопросом, и, отбросив одеяло с такой силой, что на миг оно развернулось в полете мантией, во весь рост встал на кровати. Лишь одной рукой он слегка держался за лампу. — Ты хотел укрыть меня, отродьице мое, но учти — я еще далеко не накрылся. Пусть это во мне и последние силушки, но на тебя их хватит, хватит с лихвой!.. По счастью, отцы видят сыновей насквозь, этому учить не надо…” — Он стоял свободно, уверенно, дрыгая то одной ногой, то другой. Он весь светился от осознания истины… — “Теперь ты знаешь, на свете есть кое-что и помимо тебя, прежде-то ты только себя знал! Ты был, попросту говоря, невинным младенцем, но говоря еще проще — ты был дьявольское отродье!”». Отец, сбрасывающий с себя тяжкое одеяло, вместе с ним как бы сбрасывает и гнёт мироздания. Ему надо привести в движение столетия, чтобы оживить — со всеми вытекающими отсюда последствиями — древние отношения отца и сына. Только какие из этого вытекают последствия! Он приговаривает сына к убиению водой. Отец выступает здесь в роли карающей десницы. Вина облекает его так же, как и судейских чиновников. Очень многое указывает на то, что мир чиновников и мир отцов для Кафки — одно и то же. И это сходство — вовсе не к чести чиновников. Тупость, низость, грязь — вот и все их доблести. Мундир отца сплошь заляпан пятнами, да и его исподнее отнюдь не отличается чистотой. Грязь — родная стихия для чиновничества.
«Она не могла взять в толк, зачем вообще ведется прием посетителей. “А чтобы было кому парадную лестницу пачкать”, — ответил ей, возможно, просто со зла, один из чиновников, но почему-то именно это объяснение казалось ей особенно убедительным».
Нечистоплотность до такой степени неотторжима от чиновников, что сами они начинают казаться какими-то гигантскими паразитами. Не в экономическом смысле, конечно, а в плане бесполезного расхода сил разума и человечности, за счет которых эта шатия влачит свое существование.
Но точно так же во всех странных семействах у Кафки и отец влачит свое существование за счет сына, навалившись на него чудовищным трутнем. Пожирая не только все его силы, но и само его право на существование. Мало того: отец, воплощающий собой кару, оказывается еще и обвинителем. И грех, в котором он сына обвиняет, похоже, нечто вроде первородного греха. Ибо к кому еще в такой же мере приложимо определение этого греха, данное Кафкой, как не к сыну: «Первородный грех, эта древнейшая несправедливость, совершенная человеком, в том и состоит, что человек не перестает сетовать на случившуюся с ним несправедливость, на совершенный над ним первородный грех». Но кто же еще может упрекать кого-то в первородном грехе, — в грехе порождения себе наследника, — как не сын отца? Из чего с очевидностью вытекает, что настоящий грешник — именно сын.

Вальтер Беньямин, Франц Кафка
Kitsune

(no subject)

Владислав Иноземцев, сторонник либеральной демократии (но почему-то не являющийся членом ЛДПР) постоянно что-то комментирует в новостях и проявляет едва ли не ежедневную медийную активность едва, однако его личный блог http://www.inozemtsev.net/ и сайт возглавляемого "центра исследований постиндустриального общества" http://www.postindustrial.net давно не функционируют.
Некоторые его этимологические наблюдения весьма любопытны.

Все мы помним из курса философии о знаменитом трактате Платона «Государство». Как, однако, назывался он в оригинале? Конечно, Πολιτεια. О чем в нем говорится? О сословиях, их взаимодействии, смене видов политического устройства. Как называлось государство в римские времена? Оно именовалось Res Publica: и вновь термин отсылал нас к формам правления и к отношениям между управляемыми и вождями, ничего не говоря о необходимости слепого подчинения власти. В отличие от европейской традиции, в русской слово «государство» происходит очевидным образом от слова «государь», а оно — от старославянского «господарь» (тот, кто владеет чем-либо») (некоторые исследователи доводят «линию» даже до слова «Господь»). В то время, когда этот термин появлялся в России, в средневековой Европе он не встречался; известное многим название книги Н. Макиавелли — лишь вольность русского переводчика. В оригинале трактат называется Il Principe — в римском значении слова «принцепс». Знаменитый труд Т. Гоббса «Левиафан», якобы трактующий о мощи государства, посвящен сommonwealth — а это все же нечто иное, чем система, в которой всё определяет прихоть «господаря». Конечно, про сеньоров, королей и императоров говорили и писали все — но сама общественная организация не называлась согласно их титулам.
Collapse )
Kitsune

Cry “Havoc!” and let slip the dogs of war

Наши предки не располагали техническими средствами массового уничтожения. Но это вовсе не означает, что война в ту эпоху была менее жестокой, чем сегодня, а воины не имели средств, чтобы терроризировать противника.
Действительно, сражения врукопашную уносили не столько жизней, сколько в наши дни, даже если принимать в расчет меньшую численность населения в те времена. Армия в двадцать тысяч человек считалась очень большой. В первый альбигойский крестовый поход отправилась примерно такая армия. Неточности в свидетельствах историков проистекают оттого, что они оценивают численность армии по числу рыцарей. Каждый же рыцарь представлял собой весьма растяжимую боевую единицу, поскольку мог иметь при себе от 4 до 30 человек. При нем состоял экипаж из конных и пеших воинов, частью из его родственников и друзей, и уж во всех случаях – из испытанных вассалов. Будь то оруженосцы или сержанты – эти люди участвовали в бою вместе с рыцарем, и если понятие о воинской дисциплине было в те времена слабовато, то понятие о боевом товариществе между рыцарем и его компаньонами, особенно на севере Франции, имело почти мистическое значение. И часто бойцы, которым цель сражения была абсолютно безразлична, показывали чудеса храбрости, чтобы поддержать репутацию своего сеньора. Рыцари представляли собой воинскую элиту, и мощь армии определялась не столько численностью, сколько качеством этой элиты.
Collapse )

З. Ольденбург
Featherhead

Мост как воля и представление

В мире - зной и снегопад
Мир и беден и богат


Однажды один мальчик изучил современное положение дел во всяческих нейронауках и понял что в смерти нет ничего страшного. А поскольку ему было противно постоянно видеть и даже периодически претерпевать всевозможные формы несправедливости жизни, порождаемые глупостью, жадностью и наглостью других людей, а бороться "за место под солнцем" он не умел, да и не хотел, то решился он просто покончить жизнь самоубийством, бросившись с моста.
Забрался он на мост, перелез через перекладины, зажмурился приготовившись прыгнуть, и вдруг слышит голос:
- Погоди, не прыгай! Выслушай меня! Я сейчас тебе всё объясню! Обещаю, я тебе сейчас всю правду открою - почему всё так хреново и как с этим жить. И если после этого ты не передумаешь - то вперёд, я тебе мешать не буду. Но всё о чём я тебя прошу - это просто выслушать меня сначала.
Мальчик подумал, что с него не убудет и решил выслушать странного незнакомца. Перелез обратно и вежливо предложил пройтись прогуляться, дабы незнакомец мог исполнить своё обещание.
И незнакомец рассказал ему - про то, что "пришедшие с небес" боги из древних мифов это на самом деле нибируанские рептилоиды, про то, что масонско-сионистский заговор по истреблению человечества осуществляется через повсеместное насаждение гомосексуализма, про чипизацию через вакцины, но самое главное - он рассказал о том, как вышки 5G усиливают у людей социологическую потребность в увеличении статистики по самоубийствам.
Мальчик как выслушал всё это так, конечно же, тут же и передумал умирать. Потому что решил, что жить назло рептилоидам (чтоб им пусто было) - это наиболее достойная цель в жизни.
Выговорившись окончательно, незнакомец строго спросил его:
- Ну как? Всё понял? Не будешь с моста больше прыгать?
- Всё понял! Не буду! - уверенно отчеканил мальчик.
Тогда незнакомец крепко пожал ему руку и пошёл прочь бодрым шагом по своим делам. Отдаляющаяся его фигура запела в воздушном пространстве. До мальчика волнами докатывались лещенские переливы:

С неба милостей не жди!
Жизнь для правды не щади.
Нам, ребята, в этой жизни
Только с правдой по пути!
Kitsune

О логической вилке, об которую мог бы споткнуться гипотетический всадник

За солдатами появилась королевская конница.
У коней все же было по четыре ноги, но и они порой спотыкались,
и, если уж конь спотыкался, всадник - такое уж, видно,
тут было правило - тотчас летел на землю.

Льюис Кэрролл, Алиса в стране чудес, гл. VII Лев и Единорог


В книге "Четыре всадника", где приводится беседа четырёх умнейших атеистов нашего времени, один из участников дискуссии (Сэм Харрис) спрашивает других участников дискуссии: "У меня вопрос к вам троим. Есть ли какой-нибудь довод в пользу веры? Какой-нибудь контраргумент, который заставил вас задуматься? Который привел вас в замешательство, так что вы почувствовали, что у вас нет готового ответа?"
Collapse )