Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Kitsune

(no subject)

Бывают ночи: только лягу,
в Россию поплывет кровать,
и вот ведут меня к оврагу,
ведут к оврагу убивать.
          Проснусь, и в темноте, со стула,
         где спички и часы лежат,
         в глаза, как пристальное дуло,
         глядит горящий циферблат.
Закрыв руками грудь и шею, —
вот-вот сейчас пальнет в меня —
я взгляда отвести не смею
от круга тусклого огня.
        Оцепенелого сознанья
        коснется тиканье часов,
        благополучного изгнанья
        я снова чувствую покров.
Но сердце, как бы ты хотело,
чтоб это вправду было так:
Россия, звезды, ночь расстрела
и весь в черемухе овраг.


1927
Kitsune

(no subject)

1. От истории о том, как вам однажды посчастливилось встретить морского змея, меня всегда клонит в сон.
2. Меня никогда не клонит в сон, если только я не слушаю что-нибудь совсем неинтересное.
------------------------------
История о том, как вам однажды посчастливилось встретить морского змея, совсем неинтересна.

Льюис Кэрролл, Символическая логика
Ответил Беовульф,
   сын Эггтеова:
"Не чересчур ли
   ты, друг мой Унферт,
брагой упившись,
   о подвигах Бреки
тут разболтался?
   На самом же деле
никто из смертных
   со мной не сравнился бы
мощью на море,
   выдержкой на океане.
Collapse )
Featherhead

Мост как воля и представление

В мире - зной и снегопад
Мир и беден и богат


Однажды один мальчик изучил современное положение дел во всяческих нейронауках и понял что в смерти нет ничего страшного. А поскольку ему было противно постоянно видеть и даже периодически претерпевать всевозможные формы несправедливости жизни, порождаемые глупостью, жадностью и наглостью других людей, а бороться "за место под солнцем" он не умел, да и не хотел, то решился он просто покончить жизнь самоубийством, бросившись с моста.
Забрался он на мост, перелез через перекладины, зажмурился приготовившись прыгнуть, и вдруг слышит голос:
- Погоди, не прыгай! Выслушай меня! Я сейчас тебе всё объясню! Обещаю, я тебе сейчас всю правду открою - почему всё так хреново и как с этим жить. И если после этого ты не передумаешь - то вперёд, я тебе мешать не буду. Но всё о чём я тебя прошу - это просто выслушать меня сначала.
Мальчик подумал, что с него не убудет и решил выслушать странного незнакомца. Перелез обратно и вежливо предложил пройтись прогуляться, дабы незнакомец мог исполнить своё обещание.
И незнакомец рассказал ему - про то, что "пришедшие с небес" боги из древних мифов это на самом деле нибируанские рептилоиды, про то, что масонско-сионистский заговор по истреблению человечества осуществляется через повсеместное насаждение гомосексуализма, про чипизацию через вакцины, но самое главное - он рассказал о том, как вышки 5G усиливают у людей социологическую потребность в увеличении статистики по самоубийствам.
Мальчик как выслушал всё это так, конечно же, тут же и передумал умирать. Потому что решил, что жить назло рептилоидам (чтоб им пусто было) - это наиболее достойная цель в жизни.
Выговорившись окончательно, незнакомец строго спросил его:
- Ну как? Всё понял? Не будешь с моста больше прыгать?
- Всё понял! Не буду! - уверенно отчеканил мальчик.
Тогда незнакомец крепко пожал ему руку и пошёл прочь бодрым шагом по своим делам. Отдаляющаяся его фигура запела в воздушном пространстве. До мальчика волнами докатывались лещенские переливы:

С неба милостей не жди!
Жизнь для правды не щади.
Нам, ребята, в этой жизни
Только с правдой по пути!

О прогрессе в искусстве, а также об уровне

Французы ныне из кожи вон лезут, чтобы показать, что у них есть какая-то мистика,
какое-то эзотерическое знание. Всё это вздор! Никакой мистики у них давно уже нет, есть только слова.

Фердинанд Селин

Мое тщеславие навсегда удовлетворено тем, что я приложил руку
и голову к строительству нового русского государства.
А если по ходу строительства этого мощного здания
какой-нибудь отдельно взятый вольный каменщик вроде меня
свалился с лесов, здание ведь от этого ни ниже, ни хуже не стало.

Из интервью В. Суркова


Изначально искусство являлось вершиной ремесленной деятельности, когда мастер достигал столь высокого уровня в своей профессии, что никто просто не мог превзойти его. Несколько позже, когда на вершине мастерства оказывался уже не один человек, а несколько, стало играть роль субъективное начало, которое с самого момента своего проявления хоть и стремилось отделиться от чистой функциональности, всё же не вступало с ней в открытое противоречие. Следующим шагом была ещё большая демократизация искусства, когда красота стала требовать жертв, и функциональность стала первой её жертвой. Однако, после того как люди задались вопросом о критериях самой красоты и не смогли их ни определить, ни выработать, то было провозглашено что лишь общественное признание (в чисто количественном своём аспекте) есть тот судья, коему дозволено ныне выносить вердикт о том, достойно ли некое странное творение считаться произведением искусства, или нет. Причём вне зависимости от криворукости «мастера», павшего к этому времени в своих ремесленных способностях намного ниже уровня подмастерья прошлого.
На наших глазах, однако, происходит очередной эволюционный скачок в искусстве. Благодаря развитию информационных технологий теперь и само общественное признание оказалось результатом всевозможных накруток, раскруток и прочих вариантов продвижения, обеспечиваемых армией ботов. Некие робкие и слабые умы мямлят какие-то возражения о неверности и фальшивости такого подхода, но кому есть дело до их надоедливого блеяния? Дух времени требует радикально признать, что активно развивающиеся боты вконтакте, тиктоке или инстаграме ничуть не хуже каких-то тупых прыщавых школьников или крашенных ботоксных кукол с эмоциональным спектром в десятки раз уже чем набор эмодзи-смайликов. Школьники и блогерки - такие же полноценные единицы просмотра. Более того, признание их прав наряду с ботами будет естественным и логичным продолжением трэнда гендерного равноправия.

Collapse )
Kitsune

О том, что такое настоящее невезение

Некий видеоблоггер задаётся вопросом о том, зачем желали смерти детям в колыбельных.

Сам вопрос более важен, чем предлагаемый им ответ, который он даёт после обличения двух других (принятых среди исследователей русского фольклора). Его собственный ответ состоит в том, что такие колыбельные были чем-то вроде отпевания уже умерших младенцев. Но даже если предположить, что такая форма отпевания действительно могла существовать, этот ответ пытается недобросовестно и post factum изменить сам вопрос, явно содержащий два ключевых слова "зачем" и "желали".
Цитируемые им самим строки (например, "Бай, бай да люли // Хоть сегодня умри") не оставляют сомнения в том, что эти колыбельные пелись живым, а не мёртвым.

Collapse )
Kitsune

(no subject)

Когда однажды французского мыслителя Delalande на чьих-то похоронах спросили, почему он не обнажает головы (ne se découvre pas), он отвечал: «Я жду, чтобы смерть начала первая» (qu’elle se découvre la première). В этом есть метафизическая негалантность, но смерть большего не стоит. Боязнь рождает благоговение, благоговение ставит жертвенник, его дым восходит к небу, там принимает образ крыл, и склоненная боязнь к нему обращает молитву. Религия имеет такое же отношение к загробному состоянию человека, какое имеет математика к его состоянию земному: то и другое только условия игры. Вера в Бога и вера в цифру: местная истина, истина места. Я знаю, что смерть сама по себе никак не связана с внежизненной областью, ибо дверь есть лишь выход из дома, а не часть его окрестности, какой является дерево или холм. Выйти как-нибудь нужно, «но я отказываюсь видеть в двери больше, чем дыру да то, что сделали столяр и плотник» (Delalande, Discours sur les ombres p. 45 et ante). Опять же: несчастная маршрутная мысль, с которой давно свыкся человеческий разум (жизнь в виде некоего пути), есть глупая иллюзия: мы никуда не идем, мы сидим дома. Загробное окружает нас всегда, а вовсе не лежит в конце какого-то путешествия. В земном доме вместо окна – зеркало; дверь до поры до времени затворена; но воздух входит сквозь щели. «Наиболее доступный для наших домоседных чувств образ будущего постижения окрестности, долженствующей раскрыться нам по распаде тела, это – освобождение духа из глазниц плоти и превращение наше в одно свободное сплошное око, зараз видящее все стороны света, или, иначе говоря: сверхчувственное прозрение мира при нашем внутреннем участии» (там же, стр. 64). Но все это только символы, символы, которые становятся обузой для мысли в то мгновение, как она приглядится к ним…
Collapse )

В.В. Набоков, "Дар", глава пятая
Kitsune

(no subject)

По нынешним нравам этот обломок старины представлялся исполинской и необыкновенно живописной фигурой. В нем совмещались именно те простые, но трогательные и глубокие черты, которые даже и в его времена гораздо чаще встречались в рядовых, чем в офицерах, те чисто русские, мужицкие черты, которые в соединении дают возвышенный образ, делавший иногда нашего солдата не только непобедимым, но и великомучеником, почти святым, — черты, состоявшие из бесхитростной, наивной веры, ясного, добродушно-веселого взгляда на жизнь, холодной и деловой отваги, покорства перед лицом смерти, жалости к побежденному, бесконечному терпению и поразительной физической и нравственной выносливости.
Аносов, начиная с польской войны, участвовал во всех кампаниях, кроме японской. Он и на эту войну пошел бы без колебаний, но его не позвали, а у него всегда было великое по скромности правило: «Не лезь на смерть, пока тебя не позовут». За всю свою службу он не только никогда не высек, но даже не ударил ни одного солдата. Во время польского мятежа он отказался однажды расстреливать пленных, несмотря на личное приказание полкового командира. «Шпиона я не только расстреляю, — сказал он, — но, если прикажете, лично убью. А это пленные, и я не могу». И сказал он это так просто, почтительно, без тени вызова или рисовки, глядя прямо в глаза начальнику своими ясными, твердыми глазами, что его, вместо того чтобы самого расстрелять, оставили в покое.
В войну 1877—1879 годов он очень быстро дослужился до чина полковника, несмотря на то что был мало образован или, как он сам выражался, кончил только «медвежью академию». Он участвовал при переправе через Дунай, переходил Балканы, отсиживался на Шипке, был при последней атаке Плевны; ранили его один раз тяжело, четыре — легко, и, кроме того, он получил осколком гранаты жестокую контузию в голову. Радецкий и Скобелев знали его лично и относились к нему с исключительным уважением. Именно про него и сказал как-то Скобелев: «Я знаю одного офицера, который гораздо храбрее меня, — это майор Аносов».
С войны он вернулся почти оглохший благодаря осколку гранаты, с больной ногой, на которой были ампутированы три отмороженных, во время балканского перехода, пальца, с жесточайшим ревматизмом, нажитым на Шипке. Его хотели было по истечении двух лет мирной службы упечь в отставку, но Аносов заупрямился. Тут ему очень кстати помог своим влиянием начальник края, живой свидетель его хладнокровного мужества при переправе через Дунай. В Петербурге решили не огорчать заслуженного полковника, и ему дали пожизненное место коменданта в г. К. — должность более почетную, чем нужную в целях государственной обороны.
...
Сам он был когда-то женат, но так давно, что даже позабыл об этом. Еще до войны жена сбежала от него с проезжим актером, пленясь его бархатной курткой и кружевными манжетами. Генерал посылал ей пенсию вплоть до самой ее смерти, но в дом к себе не пустил, несмотря на сцены раскаяния и слезные письма. Детей у них не было.


А.И. Куприн, Гранатовый браслет
Featherhead

(no subject)

Жил-был один мальчик, который решал все жизненные проблемы с помощью жима штанги от груди, руководствуясь такой картинкой:



И однажды, то ли по пути то ли в качалку, то ли из качалки, встретил он девочку.Collapse )